ФЭНДОМ


«Пуговки»
Buttons

Автор

Сухой Листик

Размер

мини (837 слов)

Персонажи

Сарен/Мирала, Саймон

Категория

гет, romance

Рейтинг

PG-13

Содержание

Странные отношения Сарена, звезды вечеринок, и тихони Миралы начались еще на Тессии. Но как это случилось?


Сарен не любил ходить с Саймоном в бар. Его вполне устраивали все прочие виды совместного досуга, но стоило им выбраться в какое-нибудь местечко, где с пятницы на субботу буйным цветом расцветала ночная жизнь, начина-а-а-алось… Во-первых, появление Саймона никогда не оставалось незамеченным: он был огромен, как полагается крогану, и едва не застревал в проходах, где могли спокойно расположиться две-три ладненьких азари. Во-вторых, он обладал несколько раздражающей привычкой сыпать при каждом удобном и неудобном случае интеллигентными «простите!» и «я не хотел», причем из-за густого баса даже вежливый полушепот звучал набатом. В-третьих, Саймон, почти всю жизнь проведший на Тессии, до сих пор не отличал местных ночных бабочек от нормальных девиц, и рядом с ними постоянно околачивались дамочки сомнительного рода занятий.

Уж стоило им приплатить хотя бы ради того, чтобы они научили этого оболтуса разбираться в женщинах. Ей-богу, стыдно — здоровенный кроган, разве что потолок башкой не подпирает, подающий надежды врач, подкованный в анатомиях и биологиях специалист — и такая вопиющая невинность! Он был старше Сарена на добрых полторы сотни лет, но пока один менял подружек едва ли не каждый вечер, другой шерстил книги, торчал в лаборатории, смотрел какое-то свое сугубо артхаусное кино, замшелое и заплесневелое, — короче, занимался чем угодно, но не тем, чем полагается в его возрасте.

То есть Саймон, конечно, был его лучшим другом, они отлично ладили и всегда знали, о чем поговорить, но иногда оставалось только прикрыть лицо рукой, чтобы не видеть, как он пытается завести светскую беседу с какой-нибудь леди легкого поведения.

Хуже похода в бар мог бы только поход к Саймону в гости.

Когда они познакомились на втором курсе университета, тот еще жил вместе с отцом, мачехой и сестрами. Сарен до сих пор не без ужаса вспоминал нанесенный им визит вежливости: огромная квартира с окнами во всю стену, изысканный интерьер, дорогие, со вкусом подобранные безделушки, зеркально блестящая посуда и набор из двенадцати столовых приборов у каждой тарелки, девственно чистая скатерть — и три столь же девственно чистых сестрички-азари, чопорных и сдержанных, все в строгих блузочках, застегнутых до последней пуговки. По холодности манер они несколько недотягивали до своей маменьки (слава духам, Сарену посчастливилось грызть гранит науки не на ее кафедре), но в общем и целом завершали представление о том, насколько сильна в семье Саймона власть традиций. Он и его батюшка-кроган, два громкоголосых добродушных гиганта, в этом доме выглядели элкорами, забредшими по ошибке в посудную лавку. Впрочем, всем изобилием столовых приборов оба владели безукоризненно.

Когда в один прекрасный пятничный вечер Саймон явился в назначенное место не один, а с младшей сестричкой, у Сарена сразу испортилось настроение.

— Помнишь Миралу? — смущенно пробасил его дорогой друг, указывая лапищей на круглолицую веснушчатую азари, смущенно потупившую взор. — Она с нами пойдет, можно? Папка с мамой умотали на юга, Сафия и Эллес месяц как по обмену учатся… Мирала бы одна сидела. Нехорошо как-то.

Признаться, Сарен Миралу не помнил вовсе: все сестры Саймона казались ему совершенно одинаковыми, как три горошинки в образцовом стручке монашеского благочестия. Даже собираясь в клуб, Мирала оделась не то как офисная работница, не то как библиотекарша, не накрасила ногти, не озаботилась обувью со шпильками — не говоря уж о том, что никакая сила в мире, казалось, не могла вырвать пуговки, застегнутые до самого воротничка, из петель.

Еще чего не хватало — всю ночь терпеть осуждающие взгляды зануды!

Не то чтобы он плохо относился к занудам, нет. Просто коротать время хотелось в компании девушек более раскованных, смешливых, очаровательных, ярких — в общем, каких угодно, только бы максимально и по характеру, и внешне далеких от Саймоновых серьезных сестренок.

Но вечер в компании Миралы, как ни странно, прошел самым обычным образом. Вокруг Саймона по-прежнему увивались девицы легкого поведения, звучала музыка, сотрясали пол басы, наполнялись и пустели стаканы. Мирала молча сидела в уголке на диванчике и помешивала трубочкой сок. Иногда Сарен оборачивался и замечал, что она смотрит на него. Когда он флиртует с женщинами. Когда подначивает ее брата выпить стопку-другую ринкола. Когда танцует. Когда шутит, приводя в восторг многочисленных дамочек.

«Осуждает, наверное», — подумал он, стараясь игнорировать этот кроткий изучающий взгляд.

Ночь минула в развлечениях. На следующий день Сарен отсыпался. К счастью, опыт, сын ошибок трудных, научил его пить в меру — так, чтобы потом не трещала голова. Проснулся он ближе к вечеру, но свежий, бодрый и готовый к новым свершениям. Трель дверного звонка удивила, но не отозвалась в ушах невообразимой болью, как бывает после хорошей попойки. Сарен поплелся открывать.

Удивление возросло, когда на пороге он увидел Миралу. Всякие у него бывали гостьи, но не такие.

— Привет, — негромко сказала она, не поднимая глаз. — Хотела поблагодарить тебя за отличный вечер.

И вдруг, в один миг избавляясь от всей благочестивой шелухи, посмотрела на него открыто и прямо. А потом сделала шаг вперед, и еще шаг, и еще...

Оказалось, сила, способная вырвать пуговки из петель на ее одежде, все-таки существует.

Когда он проснулся, Миралы рядом уже не было. Ветерок, врывающийся в открытое окно, трепал записку, прижатую к столу пустой чашкой. Разборчивым, аккуратным почерком вечной отличницы на листке были выведены удивительной красоты буквы: «А ты хорош почти так же, как о себе воображаешь. Не скучай».

Сарен решил, что в следующий раз подумает, прежде чем катить бочку на Саймона: а сам-то он хорошо отличает монашенку от распутной девицы?